Зал 1.3 Круглый стол «Акселерация и венчурное инвестирование проектов внутри кластеров»

Модератор:

Ахметов Р.М., директор департамента инвестиций ОАО «РВК»

 

К выступлению приглашены:

  1. Яныкина Н.О., начальник департамента проектной и инновационной деятельности Университета ИТМО

  2. Гольдт И.В., к.х.н., проектный менеджер, кластер КТиТ, Фонд «Сколково»

  3. Богданов С.А., исполнительный директор Фонда содействия развитию венчурных инвестиций Самарской области

  4. Раяк М.Е., исполнительный директор НКО «Фонд предпосевных инвестиций»

  5. Сердюк С.В., директор офиса ЗАО УК «Сберинвест» в г.Самара

  6. Надененко К.Б., директор по венчурным инвестициям Дирекции инвестиционных проектов и программ ЗАО «Лидер»

Фотографии

Видео

Стенограмма

Скачать стенограмму

Яныкина Н.О. – Те компании и предприятия, которые выходят из акселерационных программ фонда. Но мы их вот как-то придерживаем и ждем именно самого факта вот этого вот создания фонда в формате инвестиционного товарищества совместного университета РВК и двух частных инвесторов. Собственно, направления инвестирования: мы планируем, в первую очередь, инвестировать в компании, созданные на базе университетских разработок, и это было четкое самое первое условие, в том числе, когда принималось решение руководством университета. Направления деятельности компании и приоритетное направление инвестирования этого фонда это здравоохранение, среда обитания человека и прогрессивное производство. Мы намеренно ушли от как таковой тематики информационных технологий просто потому, что на самом деле именно по этому направлению проблем, как правило, не возникает. Достаточно много источников финансирования для IT-проектов, они, как правило, не требуют все-таки серьезных капиталовложений, поэтому сосредоточились на вот этих трех, тем более что для университета ИТМО они в каком-то плане являются, с одной стороны, приоритетными, с другой стороны может быть не совсем классическими и, соответственно, стандартными. Небольшая информация про сам университет – понятно, что, помимо РВК, существует ряд других инфраструктурных партнеров, с которыми мы очень плотно работаем, это и ФИО Проснан, и фонд Сколково, и (здесь вот не указано) фонд развития интернет-инициатив тоже с нами достаточно плотно работает. По сути дела поставщиками проектов фонда будут выступать все структуры инновационной экосистемы университета, начиная с центра трансферо-технологий и заканчивая бизнес-инкубатором. Я сегодня уже упоминала о том, что в университете сейчас реализуются две акселерационные программы: одна по IT-технологиями, другая для, так называемых, железных проектов. На следующий год мы планируем расширить спектр акселерационных программ как минимум еще на два направления – это, тоже упомянутые мной сегодня, пищевые технологии, соответственно определенный такой кулинарный аксилиратор собираемся запустить с одной стороны. С другой стороны еще есть мысль про аксилиратор социальных проектов, может быть опять же не столь он будет приоритетным для конкретного вот этого фонда, хотя здравоохранение это тоже социально определенное направление. Но тем не менее вот этот достаточно широкий спектр программ, из которого выходит проект, но формируется, что, собственно, позволяет надеяться на то, что фонд будет обеспечен потоком проектов, будет из чего выбирать. Понятно, что для того, чтобы запускать работу фонда, была сформирована команда, команда не только из университета, не только из бизнес-инкубатора и центра трансферо-технологий, но и внешние лица, которые имеют опыт инвестирования в высокотехнологичных компании. Собственно, вот наверное еще один очень важный момент это, конечно же, сама постинвестиционная деятельность, т.е. еще одно обязательство, которое на себя, в определенном плане, берет университет и, в каком-то плане, он будет закрывать в этой части риски самого фонда – это, конечно, сопровождение проектов уже после инвестиций, в том числе после выхода самого фонда из компании, когда университет все еще будет оставаться действующим инвестором в этом предприятии. На этом все. Я буду на вопросы очень рада ответить, постаралась коротко, как могла.

Вопрос из зала – Несколько вопросов: 1. Тот JPLI, если у вас инвест-товарищество будет. 2. По саксес фи, менеджмент фи – какие объемы ставки, процент. 3. И на каких стадиях проекты.

Яныкина Н.О. – Начну с последнего вопроса по поводу стадий. Вот оно обозначено не очень правильно в направлениях инвестирования, да вот компании на стаи стартового финансирования и начального быстрого расширения. По сути дела самое основное это, конечно, уровень, ну как минимум это прототип, если мы говорим про железный проект. Это первое. Следующий вопрос по поводу менеджмент фи, саксес фи на самом деле сейчас в процессе обсуждения. Мы сейчас обсуждаем с российской венчурной компанией. Столкнулись на определенном этапе с тем, что в принципе был момент, когда менеджмент фи не предполагался вообще, только саксес фи. Сейчас это все в процессе переговоров. Как только к какому-то определенному решению придем, я думаю, что будем готовы поделиться.

Ахметов Руслан Марсельвович – Я могу добавить от лица российской венчурной компании. Судя по размеру фонда, да там пятьсот миллионов было предпосев, посев, не более. Менеджмент фи он будет обсуждаться, но, как правило, для посевных фондов он больше стандартов около 2,5 процентов, если фонд небольшого размера, то может быть 3-3,5 до 4 максимум процентов. Здесь интересный вопрос к вам наверное будет – как вы планируете выходить? Хотелось бы построить цепочку, вашу часть, ваше место в кластере. И кто будет потребителем ваших проектов?

Яныкина Н.О. – На самом деле, честно говоря, про кластеры сложный вопрос. Кластеры как таковые в Санкт-Петербурге, если мы говорим о регионе. На текущий момент 29 кластеров сформированных и, скажем так, тех кластеров, которые находятся в ведении центра кластерного развития. Инновационных территориальных кластеров, так называемых приоритетных, два. Один из них относится как раз к радиоэлектронной промышленности, IT и всему такому прочему, второй это фармацевтический кластер, тоже не буду длинное название обозначать. Понятно, что конечно к реализации проектор будут привлекаться индустриальные партнеры, но вот на вопрос именно фонда в кластере, честно говоря, мне сейчас достаточно сложно ответить по той простой причине, что, но это опять же мое персональное мнение, я не считаю, что кластера, даже те, которые на текущий момент поддерживаются и обозначены как приоритетные, это, скажем так, кластеры в их классическом понимании, т.е. еще предстоит достаточно серьезный процесс формирования и, я бы сказала, пересборки самых кластеров и в этом мы, конечно, определенное участие примем.

Вопрос из зала – Еще вопрос по поводу структуры вхождения проекта, по какой долевой и сколько в категории.

Ахметов Р.М. – Это очень специфичные вопросы. Я могу ответить – да, фонды входят как в капитал, так и дают займы. Поэтому и те, и те формы используются и в венчурных фондах, и в фондах заемного финансирования, прямых инвестиций. Если у вас буду вопросы, я прошу подойти вас ко мне или к ней, и мы вам ответим. Спасибо большое. Я предоставляю слово Константину Борисовичу Надененко, представителю компании «Лидер». Она является у нас профессиональной управляющей компанией. Константин Борисович директор по венчурным инвестициям. Мы с ними давно работаем. Фонд создан семь лет назад. Пройден большой опыт, и я попросил Константин Борисовича поделиться пройденным опытом и посмотреть немного вперед, все-таки мы сегодня уже обсуждали на комитете АИР дальнейшее развитие, какие ГЭПы существуют, обсуждали возможности создания кластерного корпоративного фонда.

Надененко К.Б. – Действительно мы накопили достаточно большой опыт управления венчурным фондом. Мы ориентировались всегда на инвестирования прежде всего таких индустриальных, промышленных проектов. IT занимались в меньшей степени, но собственное какие-то сейчас у нас уже вполне и выходы происходят, есть чем поделиться. Мне казалось, что в контексте нашего форума и тематики кластерной прежде всего хотелось бы прокомментировать идею о том, как венчурное инвестирование выглядит в этом контексте. На самом деле какие венчурные инвесторы видят перед собой, как правило, проблемы: первая проблема это получение качественного плай-пламина проектов, вторая проблема это качественная экспертиза тех проектов, которые прошли такую первичную проверку и рассматриваются уже как предмет по поводу инвестиций следующая проблема уже наверное после инвестирования. Если мы говорим об инвестировании start-up, то как правило даже самая лучшая научно-техническая идея, которая в основе star-up лежит и какая-нибудь там выдающаяся практика все равно не может решить, скажем, задачи создания настоящего индустриального продукта полностью. В любом случае если мы говорим о промышленных, об индустриальных инновациях, то это любая, даже самая хорошая прорывная идея должна быть встроена в общую технологическую цепочку и должна стать каким-то элементом при построении продукта, который будет создаваться вместе с партнерами компании. И следующая проблема, когда все это решено, когда действительно стало понятно, что технология работает, что получается продукт, это выход для венчурного фонда с высоким аэраром, тем, что делает наши инвестиции выгодным. Вот если мы посмотрим на встраивание деятельности по венчурному инвестированию в кластерную структуру, то мне кажется станет очевидно, что большая часть этих проблем, в принципе, может быть закрыта. Но, действительно, если мы рассматриваем какой-то, по моим представлениям, правильно выстроенный кластер, в котором есть несколько крупных профессиональных игроков той или иной отрасли или подотрасли, есть действительно научно-технический инженерный потенциал, есть образовательная, университеты или институты, которые к этому кластеру так или иначе тяготеют, то все это обеспечивает достаточно хороший профильный поток проектов, который в рамках этого кластера может быть реализован. Дальше, если действительно есть какие-то такие интересные и важные идеи, то мы, опять же имея дело с крупными игроками соответствующего рынка, мы можем обеспечить и, в некотором смысле, правильную экспертизу этих проектов. Но кто лучше, чем ваше предприятие, скажем, авиакосмического кластера могут сказать нам о том, хороши или плохи такие материалы для каких-то ответственных деталей ракетных двигателей или какие-то идеи связанные с автомобилестроением, если мы в Тольятти находимся, да. На следующем этапе действительно профинансированный венчурным фондом start-up может встраиваться, если он опять же работает внутри кластера, он может встраиваться в существующие производственные цепочки. Как мы понимаем, здесь может быть активное взаимодействие с помощью управляющих компаний кластеров и там прямые горизонтальные связи с предприятиями. Может быть чуть менее очевидна история с выходом, хотя если в результате всей этой деятельности действительно возникло предприятие, которое решает важную задачу, стоящую внутри той или иной отрасли и при этом оно активно с предприятиями отрасли взаимодействует, собственно, появление потенциального инвестора, который может выкупить долю венчурного инвестора, который на время заходит в проект за тем, чтобы развивать этот проект дальше, в общем то достаточно легко находятся. Другое дело, что вот такая конструкция она имеет в себе некое внутреннее противоречие. В принципе, если тот или иной stars-up интересен только одному предприятию из кластера, то в общем то не возникает основания надеяться на то, что инвестор может много заработать. Если покупатель один, то он никогда не готов заплатить больше. Поэтому здесь может быть два пути: либо за этот start-up должны конкурировать несколько предприятий, которые заинтересованы в том, чтобы интегрировать его технологии в своей производственный цех, либо должны создаваться какие-то общие фонды уже прямых инвестиций, который капитал будет приходить из промышленных предприятий, который будет действовать в интересах кластера в целом, в интересах всех структур, о которых мы говорим. Примерно такую связь мы видим между той кластерной политикой, которая развивается, обсуждается здесь, и венчурным финансированием. В качестве сухого остатка наверное можно было бы рекомендовать с одной стороны создание венчурных фондов, которые работали бы на тот или иной кластер и, что может быть даже более важно, фондов прямых инвестиций, которые выступали бы в качестве покупателя следующей руки, там работали в интересах предприятий и кластера в целом и интегрировали, оставляли бы в кластере те предприятия, которые венчурную стадию уже переросли, но нужны для дальнейшего развития больших компаний, которые кластер, собственно, и составляют, являются его основой. Спасибо.

Ахметов Р.М. – Константин Борисович, вы все-таки подтверждаете, что существует необходимость других фондов, последующих там прямых инвестиций для венчурных, потому что на наш взгляд, во время дискуссии с коллегами, есть акселераторы, есть инкубаторы, есть фонда посевных, предпосевных инвестиций, региональные венчурные, венчурные фонды, грантовая поддержка, фонд Бортникова, Сколково, но вот фонда прямых инвестиций недостаточно, чтобы многие наши фонды, созданные нашим участием, тоже заявляют о том, что нужен какой-то инструмент – это могут быть действительно стратегические инвесторы в виде крупных корпораций, либо фонды более высокого уровня, которые могут подхватить венчурные проекты.

Надененко К.Б. – Собственно, я свое предложение высказал. Оно в этом и заключается, но я хотел бы сказать, что наверное здесь та ситуация, про которую …(пропуск в видео) Мы должны исходить из того, что компании, которые будут в результате вот этой деятельности, которую я примерно описал, которые будут возникать, они должны быть интересны компаниям, которые работают в кластере, решают свои большие производственные задачи, ракетостроительные, авиационные или автомобильные. Если при этом мы понимаем, что та или иная базовая технология, возникшая в результате такого многолетнего, но венчурного проекта нужна в равной степени всем участникам кластера, то было бы несправедливо, если бы она досталась кому-то одному из игроков, который получил бы конкурентные преимущества, хотя вроде бы это тоже на уровне венчурного фонда было общим делом. Наверное тогда логично, что эта технология в равной степени оказывается принадлежащей всем участникам этого общего дела и форма для создания так общей собственности в виде фонда прямых инвестиций очень логичный вариант, в русле того, как работает эта отрасль во всем мире, да и у нас тоже.

Ахметов Р.М. – Извините, вы имеет в виду всем участникам общего дела это всему рынку или всему кластеру, всем участникам кластера?

Надененко К.Б. – Смотрите, если мы говорим о том, что проект стал результатом работы венчурного фонда кластеров, в котором так или иначе участвовали все участники кластера, то опять же там либо чужие люди должны платить за это дорого, тогда участники кластера заработают на очень эффективной венчурной инвестиции, либо тогда все это должно остаться в качестве общей собственности внутри, наверное, фонда прямых инвестиций. Мне кажется, это логично.

Ахметов Р.М. – Спасибо большое, Константин Борисович. Сейчас прозвучало, что 25 кластеров создано, Нина сказала, что 29. На мой взгляд, кластеров намного больше, потому что как минимум 5 кластеров еще существует в Сколково, поэтому я предлагаю представителю одного из кластеров космических технологий Илью Гольдта сделать доклад, чем занимается Сколково в своих кластерах, как развивает, как они влияют на другие кластеры всю экосистему и какие планы на дальнейшее развитие.

Гольдт Илья Валерьевич – Уважаемые коллеги, спасибо большое за приглашение. То, о чем я сейчас буду рассказывать, возможно действительно это наш опыт, который накопился за чуть менее, чем пять лет по сути акселерации проектов, которые ведет Сколково. Возможно, наш опыт кластеров будет полезен большим кластерам, собственно о которых сегодня весь день говорим. Вот это текущий срез сколковской экосистемы, вот наши пять кластеров – энерго-эффективность, IT, био-медицинский, сейчас он дополнен еще сельско-хозяйственным направлением, космические и авиационные технологии, которые я представляю и ядертех. За неполные пять лет собралось почти 1200 компаний, примерно это число и будет, т.к. какие-то компании уходят, какие-то приходят новые, но вот так вот оно выглядит в течении уже почти полутора лет, плюс минус, выручка уже почти под миллиард , привлечено инвестиций 250 миллионов долларов, создано более 15 тысяч рабочих мест, подано довольно много патентных заявок, включая международные и в том числе фонд поддержал эти компании почти чуть больше чем на 200 миллионов долларов и выданных грантов. Это наверное та вершина айсберга, которая находится над поверхностью. На самом деле экосистема Сколково она чуть более интересна и ее структура наверное ближе к классическому треугольнику Лаврентьева, когда он говорил, что успешное дело по сути может определить только наука, кадры и производство, но насчет производства здесь у нас все-таки может быть оно не так явно представлено, как в нормальных кластерах, но все остальные элементы у нас, в общем то, есть, и если мы рассмотрим вот этот кластер, то в середине хоть и находятся участники, про которых я говорил, все-таки основа этой системы это сколковский университет – Сколтех, именно он должен генерировать знания, он должен генерировать stars-up, кадры, которые должны потом перетекать в участников, которые в итоге должны наполнять город, потому что Сколково это все-таки такой проект, который имеет определенную географическую привязку и когда этот город будет построен, участники, так или иначе, должны будут туда перебраться. Собственно, вот это ядро нашего кластера, кластера под названием «Экосистема Сколково» - это Сколтех, институт, университет международный, который создается в партнерстве с MIT. Он уже получил прописку в Сколково, туда перебралось больше пол сотни профессоров и там две сотни магистрантов с аспирантами, готовятся студента – летом был первый выпуск. Здесь обозначено несколько направлений, по которым более активно идет работа: эти направления, по мере подготовки инфраструктуры, введения ее в строй, они будут расширяться, просто не всем можно заниматься в тех офисных площадях, которые у нас сейчас есть, и на площадях партнеров, в Московском университете или в Новосибирске с учетом необходимой инфраструктуры. Помимо этого в Сколково есть индустриальные партнеры, очень важная часть экосистемы без которой, наверное, акселерация по-хорошему невозможна. Наши партнеры - это крупные компании, успешные, известные на рынке они размещают у нас центры свои научно-исследовательского подразделения, и задача этого подразделения не просто получить – безусловно, они получают определенные налоговые льготы за счет того, что размещают там свой неокр, но все-таки, с точки зрения Сколково, главная цель это построение короткой дорожки между stars-up и крупной компанией, которая могла бы легко принять результаты деятельности этого start-up, помочь ему с развитием, купить результаты деятельности. Вот так, собственно, у нас развивается строительство города, уже в прошлом году офисный центр технопарка введен в эксплуатацию - 23 тысячи квадратных метров – цветные корпуса, зелененькие, в синеньком находится Сколтех сейчас, и в красненький они въезжают, а вообще из большое огромное здание с жильем оно еще только в стадии строительства, а в следующем году мы ждем ввода в эксплуатацию большого технопарка на 140 тысяч квадратных метров, в котором будут почти 7 тысяч человек работать, это большое количество лабораторий, центров коллективного пользования. И вот совсем недавно на МАКСе было торжественное открытие центра подготовки пилотов Боинга, он закончен, строительство его закончено. Боинг уже начинает ставить на тренажеры, международный центр подготовки пилотов будет. Это была такая, затравка к обсуждению, а теперь про акселерацию. Понятно дело, что для любого фонда хочется, чтобы компании росли быстрее, как можно быстрее, и их выручка становилась если не запредельной, то по крайне мере такой, чтобы отчеты выглядели красиво. Поэтому с этого года у нас запустились специальные программы – называется Программы акселерации. Если у компании есть продукт, у нас уже появилась специальная служба – директора по акселерации по разным направлениям, которые берут этот продукт в свои руки и несут уже сами в крупные компании, по сути работают таким бесплатным ЦЛС-менеджеромдля start-up. Кроме этого, эти же люди помогают поднимать по сути дополнительные инвестиции для start-up, у которых есть продукт, для того, чтобы выводить его на рынок. Мы создаем, не сказать, что уникальный, но оригинальный, не совсем популярный и распространенный, инструмент менторской поддержки start-up, про него я скажу чуть позже, помогаем выходить на международные рынки и отдельно строим фокусную работу с ключевыми партнерами, которые уже вовлечены в экосистему, показываем разработки на регулярной основе наших start-up ключевым партнерам, от них непрерывно получаем, соответственно, их запросы, транслируем это в компании. Ну и плюс отдельно работаем с крупными заказчиками, с Газпромом, Транснефтью, Газпромнефтью. Опять же их запросам на неокр транслируем это обратно в start-up, тем самым с одной стороны помогаем продавать то, что есть, с другой стороны помогает адаптировать продукцию под нужды клиентов. Далеко не у любого start-up есть такие возможности по продвижению, но многие это не ценят. Вот коротко то, что удалось уже сделать по акселерации, т.е. заключено несколько сделок - сначала этого года 7 сделок по фондированию компаний, строится непрерывно работа с Камазом, Ростелекомом, непрерывно заключаются партнерские соглашения, идет работа с международными акселератами, сейчас готовим очередной выезд наших start-up в Южную Корею – Samsung, LG, собрали от них требования, собрали компании, сейчас везем показывать, может быть получится что-то продать. Вот упомянутая программа, менторская программа Сколково, когда в общем-то на добровольной основе, безвозмездно успешные предприниматели соглашаются взять на себя шефство над компанией как социальную нагрузку, встречаться по мере возможности с компаниями, давать какие-то идеи продвижения продукции. Уже вот таких волонтеров, с успешной практикой в бизнесе набралось более 150, собрано почти 100 пар компаний ментор. Пока рано говорить о каких-то прорывах и успехах в этой области, но программа стартовала - менторы есть и в зале, и на трибуне. Я надеюсь, что эта программа будет успешной.

Ахметов Р.М. – Спасибо, Илья. У меня вопрос к вам. Проводили ли вы идентификацию, сколько start-up, проектов кластер из 25 существующих ваших 5 кластеров аккредитовано, и вы работаете только в Москве или у вас присутствуют проекты со всей России?

Гольдт И.В. – В текущий момент, как я сказал фонд имеет географическую привязку, и она обозначена в названии – Сколково, да, это Москва. Пока у нас полностью не закончено строительство инфраструктуры города на 20 с лишним тысяч человек, мы просто не имеем физической возможности всех желающих посадить у себя, поэтому сейчас все-таки действует еще принцип экстерриториальности и ближайшие два года мы будем говорить, что у нас проекты со всей России. Начиная с 18 года, все-таки это уже будут подмосковные проекты, в большей или меньшей части, потому что никто не буде запрещать компании иметь дочерние общества собственные за пределами Сколково. Многие этим, я думаю, буду пользоваться, особенно те, кто создадут продукт, создадут свои дочерние производственный компании, потому что Сколково все-таки производством нельзя заниматься.

Ахметов Р.М. – Не войдете ли вы конкуренцию с Московским прайсинсорг, известно, что Москва тоже создает довольно большое количество технопарков и будет этим заниматься в ближайшее время – не будет у вас конкуренции, конфликта?

Гольдт И.В. - Я думаю, что конфликт конечно всегда будет, но с точки зрения start-up, чем больше предложений, если между нами идет конкретно конфликт или конкуренция, это же хорошо

Ахметов Р.М. – Вас на 20 тысяч резидентов, на 30 тысяч.

Гольдт И.В. – Это 20 тысяч сотрудников и работников, 1200 резидентов компаний.

Ахметов Р.М. – Нас ждут большие перемены, улучшения к лучшему в этой части.

Вопрос из зала – Скажите пожалуйста, получить финансирование может только участник кластера или любой резидент Сколково? Или все резиденты являются участниками кластера?

Гольдт И.В. – Любой участник, который получил статус резидента, он автоматически сразу подает заявку по какому-то из направлений и он с момента, когда нажал кнопку отправить заявку, он становится уже к какому-то направлению прикреплен. Другое дело пройдет он экспертное рассмотрение успешно, станет резидентом или нет. Если станет, то да, он становится сразу участником какого-то кластера.

Вопрос из зала – Финансируется грант, как известно, Нинек активно вкладывается в проекты, кластерные проекты, которые реализуются двумя и более участниками. Это обязательное условие для финансирования или нет?

Гольдт И.В. – Для нас обязательное условие для выдачи гранта, их несколько: первое по сути должен быть проект с четким контуром, там время, деньги, кто его делает, какой продукт получается на выходе, потом должен быть инвестор финансовый в проекте, это могут быть участники этого проекта, которые внесли собственные деньги, деньги в компанию. Против этих денег мы можем дать грант.

Ахметов Р.М – Илья, спасибо за доклад. Сейчас слово передается Богданову Сергею, директору содействия венчурных инвестиций Самарской области. В этом году они приобрели уникальный опыт как акселератора Generation S. Я попрошу Сергея рассказать об этом, как это все происходило, какой опыт они приобрели и какие могут быть предложения по дальнейшему развитию акселерации.

Богданов С.А. – Добрый день уважаемые коллеги. Мы в этом году являемся оператором трека AeroSpace, акселератора Generation S, который делает РВК, являемся партнерами РВК, поэтому я позволю себе рассказать немного об этом проекте, в принципе о Generation S, расскажу с какими сложностями мы столкнулись и какие у нас есть мысли по дальнейшему развитию инфраструктуры, поддержки проектов именно для аэрокосмической отрасли внутри Самарской области, может быть даже и не только. В то году Generation S запускался в третий раз, в 2013 году это был акселератор для всех проектов в одном месте, в 2014 году РВК решило разделить акселератор по отраслям и, собственно, уже менторы-эксперты подбирались под конкретную отрасль и так уже было несколько акселераторов, а не один, а в этой году по сути это уже многоотраслевой акселератор, только в привязке к корпорациям, т.е. у каждого трека, у каждого так называемого управления есть корпоративный партнер, или несколько корпоративных партнеров, которые делают заказ на инновацию, т.е. они говорят, какие направления им интересны, и задача операторов искать проекты вот под эти направления, для того, чтобы сделать так, чтобы между вот этими малыми инновационными предприятиями и корпоративным партнером появились деньги на выходе, т.е. задача акселератора такая, в том числе нас, как оператора трека Aerospace. Собственно, кроме нас еще есть треки биотехмед, Power and Energy, Работикс, Смартсити, All in Gaz and Telecom. Их семь. В кратце, вот программа акселератора, она начался в конце апреля. Сначала был сбор заявок, потом среди отобранных заявок, те, кто прошел предакселератор, проходили сначала удаленно программу через интернет, потом те, кто прошли, приехали в Москву на недельную программу уже очной предакселерации, ну, собственно, уже на выходе корпоративные партнеры совместно с инвесторами выбрали те проекты, которые попали в очный акселератор. Сегодня наша акселерационная программа проходит в городе Рыбинск на площадке нашего основного корпоративного партнера НПО Сатурн. Собственно, Дмитрий Иванов уже сегодня был, рассказывал здесь ярко про то, как он ездил по ВУЗам, искал проекты, я тоже на этом позже остановлюсь, собственно сейчас уже акселерация идет и вторая часть этой акселерационной программы пройдет здесь, в Жигулевской Долине, и начнется 6 октября. И по большому счету, как я сказал, вся история закончится тем, что мы должны отобрать те проекты, которые интересны индустриальным партнерам и помочь всячески сделать так, чтобы продукты были встроены в технологические цепочки корпорации. Если не хватает денег, то привлечь дополнительные инвестиции. Вот такая задача. Здесь есть статистика – можно ее посмотреть. По треку Aerospace было много заявок именно из Самарской области, мы, кстати, заняли третье место среди треков. Я пару слов скажу, очень интересно насчет того, как мы искали проекты. Когда мы подавали заявку, мы рассчитывали на то, что очень много будет проектов из ВУЗов и нам достаточно несложно будет их получить, потому что в стране существует около 25-30 отраслевых ВУЗов вот именно под эту отрасль, и по факту, когда мы работали по этому каналу, писали письма от лица РВК, от лица нашего правительства, от себя, связывались с инновационными инфраструктурами ВУЗов, то у нас за месяц до окончания сроков подачи заявок было 20 заявок в треке, т.е. у нас данное направление было полностью провалено и мы полностью поменяли модель откуда искать проекты, начали работать адресно, начали смотреть отраслевые конференции, начали смотреть выставки, участников этих выставок и собственно адресно с каждым связываться, и таким образом мы в итоге 330 заявок нагнали. Кстати, похвалюсь, что Самарская область, город Самара даже вернее, после Москвы второе место занял среди всех треков, если вот все заявки собрать, то 213 заявок было и уступили только Москве. Действительно проектов было много из Самары. Собственно, почему возникла эта идея сейчас достаточно очевидно – ведущие мировые корпорации работают по моделе открытых инноваций, они максимум разработок дают аутсорс, они максимально взаимодействуют с внешними разработчиками для того, чтобы новые технологические решения быстрее встраивать в свои технологические цепочки. Понятно, что у нас аэрокосмическая отрасль одна из самых таких закрытых и туда попасть малому предприятию, прийти и с кем-то договориться практически нереально и действительно, на мой взгляд, проект, который запускает РВК в этом году, именно в таком разрезе он очень полезен. Я уже пару слов сказал о нашем взаимодействии с ВУЗами, мы так и не поняли, с какой стороны к ним подходить и, к сожалению, в подавляющем большинстве ВУЗов России нету понятного интерфейса взаимодействия с ними, т.е. непонятно, к кому идти и с кем разговаривать даже в плане того, чтобы просто распространить информацию, но мы там сделали примерно несколько вот таких вот скриншотов, у нас велась переписка в том числе, т.е. действительно проблема глобальная и проблема в том, что, к сожалению, в ВУЗах не существует информационных центров, т.е. все люди, которые отвечают за инновационную инфраструктуру, они не понимают важности таких простых вещей, как просто распространение информации, т.е. действительно для нас это была большая проблема и большой сюрприз. Что касается корпораций, которых наша задача была как операторов трека привлекать в проект, ну вы видите на этом слайде, что их из аэрокосмической отрасли по данным Роскосмоса, Оака и Оборонпрома вот это те корпорации, которые туда входят, их 332, мы большинству из них также рассылали приглашения участвовать в этом проекте, потому что чем больше корпораций, чем больше заинтересованность, тем больше вероятность того, что проекты найдут своих заказчиков. По выходу у нас сейчас 4 корпоративных партнера, как я сказал помимо нашего основного партнера НПО Сатурн есть еще РКК Энергия и Российские космические системы, есть Самарский завод Салют, на этом все. Собственно, тоже красноречивая картинка, она показывает то, что действительно даже при достаточно сильном политическом влиянии, уж в Самарской области точно это было, потому что со стороны правительства было максимальное воздействие на местные корпорации, на тех, кто участвует в аэрокосмическом кластере Самарской области, но по факту вот результат такой. Действительно, интереса у корпораций пока немного и все зависит от людей. Вот есть в НПО Сатурн у нас супер активный Дмитрий Иванов, который понимает, что будущее у таких крупных корпораций именно во взаимодействии с внешними разработчиками и те корпорации, которые не работают во вне, по сути это мертвые корпорации, которые работают до тех пор, пока у них есть госзаказ и государственные деньги, как только это прекратится, они, скорее всего, быстро умрут, такие люди конечно же нужны, и их пока мало, к сожалению. По большому счету, из проблем уже на выходе, про проблемы на входе я сказал, что из заявок было не так просто найти и корпорации не больно заинтересованы, что касается проблем на выходе, то сейчас мы очень сильно над этим задумались, потому что тот же Сатурн говорит «хорошо, эти проекты мне интересны, но у них еще продукт не готов, им нужны деньги, чтобы доработать продукт, чтобы мы могли с ними взаимодействовать. Пока мы не готовы, мы готовы покупать у них продукт» - вот это мы готовы, но чтобы вкладывать в них деньги, инвестировать так мы не можем, в том числе и по всяким там юридическим аспектам, которые у них есть, то что там входит в УДК и там очень сложная структура согласований. По большому счету те проекты, которые сейчас от нас выйдут, какие варианты – есть вариант, о чем уже сейчас говорил коллега IT в Сколково, есть вариант получать гранты фонда Бортника, а таких рыночных механизмов их практически нет, т.е. тех венчурных фондов, которые инвестируют такие start-up их в настоящее время практически нет и инвестиции частные привлечь очень сложно, понятно, что бизнес-ангелы, фонды, они в основном сфокусированы на других отраслях, т.к. отрасль сложная и для многих непонятная. Собственно, вот наше предложение на этом слайде – мы планируем – все знают здесь, что у нас в Самарской области будет скоро строится Гагарин-Центр, это будет такой хаб, который будет включать все самые передовые технологические компании, как мы рассчитываем, России – его поддерживает Росскосмос, что это будет такая пилотная площадка для реализации многих проектов и, конечно, мы считаем, что на базе всей вот этой инфраструктуры, на базе того же Аэрокосмического университета, который у нас есть, необходимо создавать цепочку поддержки на всех стадиях развития проекта, начиная с того акселератора. Понятно, что этот отраслевой акселератор скорее всего будет продолжаться и, может быть, возможно и в привязке к НТИ, национально-технологической инициативе, потому что Aeronet это точно про нас. Скорее всего, необходимо создание нескольких фондов после акселератора, мы в следующем году будем создавать фонд посевных инвестиций, который скорее всего будет инвестировать даже и на предпосеве, делать этот фонд будет совместно с корпорациями аэрокосмического кластера Самарской области и не только, т.е. теми корпорациями, которые по сути рублем будут голосовать за то, что эти проекты им нужны в самом начале пути. Ну и, соответственно, на выходе из этого фонда очевидна необходимость наличия еще одного фонда, о чем уже Константин Борисович говорил, о том, чтобы продолжать поддержку, скорее всего это уде будет более больший фонд, фонд, который будет инвестировать на Раунде А или на Раунде В, там также будут присутствовать отраслевые корпорации тоже для того, чтобы в последствии помогать ей с выходами. Вот в кратце все, если есть вопросы, могу ответить.

Ахметов Р.М. – Спасибо Сергей. У меня вопрос. Расскажите, вы работали как акселератор здесь, да. Работали со всеми или с многими участниками кластеров Самарской области. Скажите, что очень трудно их шевелить, что нужно сделать, вот смотрите, федеральные органы исполнительной власти, Минпромторга, министерства экономического развития, регионов России, институты развития пытаются как-то вдохнуть жизнь в эти кластеры, да, по-вашему, что нужно сделать, для того, чтобы со стороны управляющей компании кластеров, я так понимаю, что со стороны участника инновационной экосистемы интерес к этому есть, к кластерам, но с другой стороны чувства не взаимны, так скажем, что нужно сделать, по-вашему, чтобы это заработало, оживилось?

Богданов С.А. – На мой взгляд, нужно начать с людей, нужно поставить тех людей, которые понимают необходимость именно в таком развитии, на ключевые позиции в корпорациях, в первую очередь.

Ахметов Р.М. – Где из взять?

Богданов С.А. – Такие люде есть. Откуда-то де берутся такие люди, как например Дмитрий Иванов. Они есть, просто действительно надо помогать им продвигаться и все проблемы всегда в людях, т.е. в наших умах. На самом деле потенциал огромный и если мы сейчас сдвинем это с мертвой точки и покажем несколько историй успеха, то, на мой взгляд, будет меняться все достаточно быстро. Т.е. действительно не хватает каких-то историй успеха.

Ахметов Р.М. – Истории успеха есть, мы сегодня обсуждали на комитете ПАЕР, их нужно показывать среди тех 20 региональных фондов, с которыми мы работаем. Есть успешное закрытие с положительным, вот Свердловская область, вы знаете, закрылась и другие в плюс или в небольшой минус, поэтому я обращаюсь ко всем вам, участникам инновационной экосистемы, если есть какие-то истории успеха, мы готовы пока их продвигать как институт развития, используя медиа-средства и PR.

Вопрос из зала – Данный трек проводился именно в рамках аэрокосмического кластера Самарской области?

Богданов С.А. – Нет, это федеральный проект. Мы ездили, искали проекты от Владивостока до Калининграда, ездили ногами и это, т.е. 330 проектов это проекты со всей России и не только. Там есть проекты и из Белоруссии, и из Казахстана, есть из Израиля, т.е. даже не только российские проекты.

Вопрос из зала – На ваш взгляд, вы уже все-таки прошли путь – на сколько, допустим, для кластеров было полезно проводить подобные треки, становиться операторами или партнерами, чтобы в дальнейшем находить от себя вот проекты и также включать их в какие-то производственные цепочки, возможно также соединить в коллектив, скажем, тех, кто сможет закрыть какие-то потребности?

Богданов С.А. – Я не понял вопрос, кому становится оператором. Кластер это по сути объединение нескольких. Если брать акселератор, то наверное здесь если кластер, то необходимо понимать, что должно быть какое-то взаимодействие участников, который говорит, что всем участникам это надо, или хотя бы нескольким. Лучше наверно заниматься с конкретными корпорациями, с конкретными людьми, чем больше структура, тем сложнее потом концы найти, что конкретно нужно. Кстати, мы обсуждали этот вопрос и было много противников, в том числе появления таких партнеров, как объединенная двигательная строительная корпорация, ОАК, Росскосмос. То, что по сути не сами корпорации, не сами предприятия, а такие гос.корпорации, шапки над этими по сути предприятиями. И они политически конечно могут в этом участвовать, но смысла практически не будет, потому что все равно нужно общаться с конкретными людьми на конкретном предприятии. И вот если есть политическая воля именно у таких людей, которые приведут за ручку, эти малые инновационные предприятия познакомятся с нужными ими людьми на производстве, скажут нам этот продукт нужен и начнут взаимодействовать с ними – вот это именно и нужно. По большому счету у нас нет ни одного партнера, такого кластера, даже аэрокосмический кластер Самарской области не является партнером. У нас есть одно предприятие из аэрокосмического кластера – Салют. Можно внутри кластера проводить акселерационную программу. Если вот корпорации договорятся, что давайте организуем такую акселерационную программу внутри кластера, то в принципе то, что я показывал, мы примерно так и хотим делать. Наверное, это хорошая тема, да.

Ахметов Р.М. – Я думаю вопрос еще в том, кто бы мог этим заниматься. Мы обсуждаем взаимодействие с региональным фондом, с министерством экономического развития, функционал регионального центра инноваций, т.е. вот на базе существующих региональных венчурных фондов, мы делегируем им функции координации работы в регионе, чтобы они могли собирать информацию о том, кто является участниками инновационной экосистемы, кто является участником кластера, у кого какие потребности, и проводить работу по популяризации, по разъяснению, по акселерации тех start-up, тех проектов, которые существуют в регионе.

Вопрос из зала к Ахметову – В Свердловской области наверняка же есть отделение фонда?

Ахметов Р.М. – Там существует тоже региональный венчурный фонд, плюс у них тоже такой объединенный центр, почему вот успех присутствует в тех точках, где есть понимание со стороны власти, губернатора, вице-губернатора, дальше создаются какие-то центры, в которых присутствуют и венчурное финансирование, и другие инструменты, и микро-финансирование, и аккредитование малых предприятий. Там региональный венчурный фонд тоже занимается, ему присущи функции регионального центра инноваций.

Вопрос из зала – И вот на этапе, собственно, отбора отраслевых треков, было сказано, что они отбирались на основании запросов гос.корпораций.

Богданов С.А. – Необязательно гос.корпораций. Просто на запрос рынка. Например, Ростелеком, это же.

Вопрос из зала – Если знаете, доля металлургических производств, чтобы основывать трек металлурги.

Ахметов Р.М. – Я думаю, Светлана ответит. У них есть проекты по металлургии, по трубам, да.

Вопрос из зала – Собственно, вот у нас, когда Generation S стартовал в апреле этого года, у нас где-то в июне

Ахметов Р.М. – А у вас, это где?

Вопрос из зала – Свердловская область. У нас состоялся диалог с НПО и еще рядом мероприятий, что было бы неплохо организовать именно трек металлурги с целью найти какие-то инновационные предприятия, поддержать их, а потом внедрять их в производственную цепочку уже кластерных средств. Вот мы хотели узнать, на сколько актуальна металлургия как трек?

Ахметов Р.М. – Запрос должен идти от рынка, не просто выдуманный какой-то искусственно, поэтому я вас призываю отдельно встретиться с Сергеем, обсудить, он рассказал очень интересно, как они прошли этот путь, он тоже в первом году впервые этим занялись и исколесили всю Россию, от Владивостока до Калининграда, да там получили какой-то негативный опыт, извлекли позитивные уроки и в конечном итоге добились позитивного результата, на мой взгляд. Сергей, спасибо за доклад. Если будут вопросы, обращайтесь. Я прошу Михаила Раяка, исполнительного директора НКО Фонда предпосевных инвестиций, поделиться своим опытом акселерации, поддержки, использования своего инструмента предпосевных инвестиций как для участников инновационной экосистемы, так и для участников кластера. Насколько известно, в Санкт-Петербурге тоже существуют кластеры и вы с ними, наверняка, взаимодействуете.

Раяк Михаил Евгеньевич – На последнее совещание в Минпромторге по кластерам, по-моему, из 29 кластеров приехало только 43 выступающих кластера, но возможно некоторые только только вновь создаются новые. Из них 10 приехало из Санкт-Петербурга. В Санкт-Петербурге давняя позитивная история создания кластеров, в частности один из кластеров у нас существует в 90-х годов, скажу точно – это кластер биомедицинского приборостроения. Я хотел поделиться историей небольшого регионального Санкт-Петербургского венчурного фонда, наверное на тот момент первого созданного в России без участия РВК и одного из немногих, кто из такого формата фондов дожил до сегодняшнего дня. Фонд создан был в декабре 2010 года по конкурсе Минэкономразвития, деньги были вложены паритетно Минэкононом и городской инфраструктурой. Целью фонда, как записано в распоряжении правительства Санкт-Петербурга – помощь малый инновационным компаниям. Соответственно, вы знаете требования к малым компаниям, сейчас они слегка увеличились, на тот момент это было до 400 миллионов рублей, штат до 100 человек, и доля в капитале немалых компаний не превышает 25 процентов. Странно было бы увидеть компанию в поиске предпосевных инвестиций с доходом 400 миллионов рублей в год, поэтому мы поставили ограничения в 10 миллионов рублей и к середине 2011 года, поскольку на тот момент было не сильно понятно, как этот инструмент вообще работает, требования к нему были, а процессуальный механизм работы и документарная обязка были непонятные, неочевидны, РКВ только начинало создавать свои фонды, мы внимательно смотрели, консультировались, и поэтому наши мандаты, наши документы очень похожи на региональные фонды РВК, фонды содействию развития венчурных инвестиций. К 2014 года мы вышли с 15 проектами, с одним выходом из инвестиций и структурированным вторым выходом, который мы в течение 2014 года сделали. Наш первый выход из инвестиций как раз состоялся в промышленном проекте, то, что сейчас очень буддируется и в СМИ, и в социальных медиа, теория «голубого океана», если вы знаете это вот где невысокая конкуренция, т.е. новые рынки. Теория «голубого океана» отжила свое, потому что все самые крупные компании на современном рынке и доросшие за 4-5 лет до капитализации в один миллиард, они все зародились на рынках, где уже был, так называемый, алый океан – высокая конкуренция. Собственное, и наш первый выход из инвестиций был в проекте, над которым тогда все смеялись, это был очередной многоточечный фрезер, очередной 3D обработчик по металлу, которые фондом содействия и фондом Бортникова подаются до 20 штук в год, по программе старт их много. Но тем не менее у нас получилось создать высококачественный продукт, который купил Санкт-Петербургский большой завод, входящий на тот момент уже в кластер радиоэлектронного строения завод Авангард. С этого момента мы сделали в деятельности фонда, деятельность фонда очень похожа на деятельность start-up, сделали небольшой пиот и обратились больше к промышленным проектам, нежели к IT. Когда меня спрашивают, почему инвестируете в промышленность, я говорю, что если в Москве едешь по набережной и видишь офис Яндекса, Мэйл.ру, Рамблера, у нас если по набережной едешь, то видишь силовые машины, завод Арсенал, завод Авангард, и прочее и прочее. Очень много заводов в сторону проспекта Обуховской обороны, где мы находимся, просто пром-зона, хоть и зеленая. Вот такой ассоциативный ряд выстроился, и это стало понятно. Обратив внимание на промышленность, мы поняли, что нужно подходить к этому вопросу обстоятельно и начали смотреть, какие есть ассоциации, какие есть организации, куда могли бы быть востребованы наши проекты, потому что инвестор, вкладывающий в проект, он зачастую, еще не поняв, будет ли он инвестировать в этот проект или нет, уже пытается его продать, т.е. как минимум услышать отклик от рынка, будет ли эта технология востребована, если я в нее вложусь. И идеальная венчурная сделка, ну со спецификой российского рынка это взять в проект и договориться, что через какой-то период, по достижению определенных условий, так сказать, KPI, у вас будет стратегический инвестор, который это купит. Сделка называется «рискните нашими деньгами». Мы венчурный фонд, мы вкладываем деньги, получаем какую-то гарантийную доходность по этой сделке, а дальше все зависит от нашей компетенции, на сколько мы сможем раскрутить проект. Собственно то, чем Сергей сейчас и занимался в рамках трека Aerospace. Поняв список потребителей, мы естественно начали искать список поставщиков. А где зарождаются идеи, кто является источником вот этих вот будоражащих мыслей, из которых рождаются какие-то инновации, какие-то идеи, и обратили внимание на ВУЗы. Первым ВУЗом нашим якорным, с которым мы работали, исторически выросший из второго проекта нашего комитета промышленной политики, это технопарк Ингрия, первым якорным нашим партнером был ИТМО, поэтому исторически получилось, что мы очень близки, знакомы. Дальше, расширяя ареал своего поиска и отбора проектов, мы дошли до политехнического университета, где в конечном итоге ректор сказал, что если вы такие умные, то берите и работайте с технопарком. И сейчас так получается, что технопарк источник инноваций для меня, я и возглавляю. Поэтому получилась очень хорошая связка, что сейчас я, как человек на рынке, который, в фонде работает 4 человека: бухгалтер, юрист, эксперт, обрабатывающий входящие заявки и я, менеджер, который бегает по рынку и ищет проекты, которые были бы интересны – та самая ниточка, которая войдет в иголочку понимании стратегического инвестора, который приобретет этот проект. В соответствии, у нас получилась выстроена цепочка – это источник инноваций, источник проектов это ВУЗ, посередине венчурный фонд, а в конце потребитель в виде региональных кластеров. Наша идея пошла еще дальше, и, не скажу, что это наше авторство, но мы принимали участие в разработке, и в Санкт-Петербурге сейчас запустился 10 сентября центр Импортазмещения. Слово модное, слово красивое. Точно также, как предпосевной фонд, в этом есть своя доля маркетинга, но тем не менее что такое центр импортазмещения – это место, куда по разнарядке все компании с гос.капиталом, не с гос.капиталом, выставляют свои маленькие стенды. Там даже стенд Газпрома 12 квадратных метров. Но они все катологизируются, они все опрашиваются на предмет их критических технологий, функцию на себя берет комитет промышленности Санкт-Петербурга, выстраивает матрицу: количество проектов на рынке, количество запросов на разработки, и вот там вот на стыке этих, стремящихся в сторону друг друга, линий получаются какие-то сделки. Проект запустился 10 сентября, пока рано говорить о каких-то результатах, но такую государственную, маркетинговую службу уже компании оценили и на открытии, куда приезжала наша бывшая губернатор Валентина Ивановна Матвиенко, сейчас председатель Совета Федерации, места свободного не было. Приходят корпорации, просят на эту выставку выставиться. Выставка будет раз в неделю перерабатываться, приводиться новые, будет цикличный процесс. Так выстроена система интеграции знаний в бизнес в Санкт-Петербурге, если у кого-то возникнут вопросы, я с удовольствием отвечу.

Вопрос из зала – Вы сказали, что у вас в фонде всего 4 человека. Что вам позволяет содержать штат экспертов?

Раяк М.Е. – Нам позволяет не содержать штат экспертов то, что мы являемся аккредитованным фондом Сколково, имеем доступ к вашему пайплайну. Извините, не рассказал – у нас на самом деле выстроена система инфраструктурных партнеров – это бизнес-инкубаторы, акселераторы при ВУЗах ИТМО отдел машин, технопарк политехнический, сообщество бизнес-ангелов Санкт-Петербурга, бизнес-инкубатор Ингрия, ну у нас локализация исключительно Санкт-Петербурга, деньги региональные должны уходить в регион, и представительство РВК наши партнеры и так далее. Плюс уже выстроен достаточно сильный обмен проектами, т.е. вопросов не возникает.

Вопрос из зала – У меня скорее вопрос был не про проекты, не про их количество, а про их качество. К вам проекты приходят из ВУЗа, и поэтому, скажем так, насколько они научно обоснованны, эта идея, вы просто доверяете ВУЗу.

Раяк М.Е. – Нет, рекомендательные письма мы, как люди, тратящие деньги налогоплательщиков, мы естественно собираем. На принятие решения влияет количество квалифицированной бумаги, которую нам приносят. Но проекты, которые исполнительный директор фонда не принимает единоличное решение – у нас есть инвестиционный комитет, состоящий из как чиновников, так ученых, так и уважаемых людей из бизнеса, прошедших эту цепочку, но они за периметром фонда. Но я никогда не выведу на инвестиционный, как прецедент один был – проект вышел на инвесткомитет и не получил «да», т.е. вы понимаете, я человек, который пришел со сделкой, т.е. мы не гоним серый пайплайн, мы гоним исключительно кристально-белый пайплайн на инвесткомитет, иначе если мы приведем проект, который не привлекает инвестиции, это всего лишь говорит о том, что мы недоработали.

Вопрос из зала – Вы сейчас сказали, 14 проектов вошли, 4 человека работающих. Я соглашусь, что экспертов вы можете взять со стороны, это можно найти, но ведь при вхождении в проект, вы должны туда вставить своего проектного менеджера. Сколько проектов у вас ведет один ваш специалист, какую роль он занимает в проекте и сколько времени он на него тратит, потому что наши коллеги мне говорили, что при качественной работе требуется, чтобы один специалист вел два проекта.

Раяк М.Е. – Несомненно, расскажу по нашему инфраструктурному партнеру, в котором я имел честь работать. Ингрия, где существует координатор проектов, который его координирует, встречается с экспертами, консультирует и так далее, тащить более 8 проектов физически не может никто, не хватает рабочего времени. Это 8 бизнесов одновременно, даже при высокой степени формализма, это тяжело. Инвестиционный менеджер фонда занимается чем – сейчас у нас 18 проектов, 2,5 выхода на 85 миллионов, выданных фондом, мы выдаем до 5 миллионов рублей, мы привлекли 180 миллионов, сейчас сделка идет, т.е. двукратное, два конца, деньги в регион на бюджетный феер и так далее. Инвестиционный менеджер по четвергам делает 18 skype-call, к которому в разной степени тяжести мы подключаемся. Мы понимаем, что за время пути некоторые проекты в категорию, помните, любимых нелюбимых детей, кому-то нужно внимание, кому-то ненужно. Ненужно внимание совсем плохим проектам и совсем хорошим, т.е. к совсем хорошим нет смысла лезть, их квалификация выше моей, они на рынке видны очевидно, у них офис в Сингапуре и я к ним могу прийти за консультацией.

Вопрос из зала – Правильно я понимаю, что в операционной деятельности проектов не занимаетесь?

Раяк М.Е. – Занимаемся. Раз в неделю skype-call, раз в месяц проводится совет директоров, раз в три месяца проводится общее собрание учредителей.

Вопрос из зала – Это корпоративная деятельность. Операционная это платежки.

Раяк М.Е. – Операционной не занимаемся. Мы занимаемся управленческим аудитом, нон-стоп.

Ахметов Р.М. – Михаил, спасибо за рассказ, как вы без поддержки федеральных властей.

Раяк М.Е – Как это без поддержки, я к вам ездил раз в неделю.

Ахметов Р.М. – Нет, нет, это формально. Это действительно уникальный опыт, региональный фонд использует все возможности институтов развития, федеральных органов власти, даже Сколково, экспертов. Действительно, у вас результаты очень потрясающие, 14 проектов, 2 успешных выхода, истории успеха, которые нужно тиражировать, мы готовы помогать вам в содействие в этом для того, чтобы оказать содействие всему инвестиционному рынку, венчурному инвестированию в регионах России.

Вопрос из зала – А мы готовы рассмотреть этих четырех человек как потенциальных управляющих нашими фондами. Лучше на них сделать еще фонды, потому что если эти люди такое прошли, то они способны управлять.

Раяк М.Е. – Это люди новые, здесь получилось так, что внутри города Санкт-Петербург у меня одного менеджера схантила Роснана, а другого менеджера у меня схантил частный венчурный фонд. Они им просто дали в 4 раза больше зарплату. У меня остался без движений юрист.

Ахметов Р.М. – Коллеги, нужно двигаться дальше. Я предоставляю слово Светлане Валерьевне Сердюк, директору офиса ЗАО УК «Сберинвест» в городе Самара. Напомню, что данная компания управляет шестью региональными венчурными фондами в шести регионах, инвестирует, как правило, в производство, в реальный сектор экономики, поэтому я прошу вас рассказать о ваших достижениях, о вашем опыте, потому что вы начинали 7 лет назад, когда создавались Минэком региональные венчурные фонды.

Сердюк С.В. – Уважаемые коллеги, я сосредоточусь на главных вопросах, почему мы здесь, где мы ищем свои проекты, на факторах успеха и расскажу коротко о тех проблемах, с которыми мы сталкиваемся. Компании Сберинвест 10 лет, в настоящий момент мы создаем фонд в Самарской области для долгосрочных прямых инвестиций, в течении 2015 года к нам подключатся еще три региональных фонда венчурных инвестиций, и я думаю, что на следующем нашем форуме мы сможем коротко о наших успехах рассказать. В настоящий момент мы сотрудничаем с такими институтами развития, как Агентство стратегических инициатив, РВК, Роснано, и естественно мы с своем пути инновационном проходим традиционный путь и отыскиваем проекты своими портфельными компаниями. Надо сказать, что два года управляющая компания потратила на то, чтобы сформировать технологические задачи, портфель технологических задач от крупных корпораций. Так мы получили более ста задач, только в этом году в проектный офис к нам поступило более 70 задач от таких компаний, как Роснефть, Сибур и по сути дела мы начинаем формировать проектные команды под решение задач от таких корпораций. Хочу сосредоточиться на одной задачи, которая поступила к нам от самарской компании, от компании Агропромпереработка. Мы знаем, что сегодня сельхоз сектор очень активно развивается, так у нас в регионе есть компания, Маслоэкстракционный завод города Безенчука, который в год получает более трехсот тонн отходов шелухи, семечки. К нам поступила задача отходы превратить в доходы, мы привлекли свою портфельную компанию, компанию РВТ, рассмотрели технологию, которая могла бы переработать шелуху семечки, превратить в зольный остаток и, подключив сегодня самарские ВУЗы, такие как Самарский государственный университет и Самарскую архитектурную академию к решению этой задачи, мы скоро сможем на самарский рынок выпустить новую инновационную продукцию. Один из факторов успеха нашей компании – это координация работы внутри 35 портфельных компаний. На самом деле мы очень тесно сотрудничаем, я считаю, что сегодня внутрикорпоративное сотрудничество один из факторов успеха. С какими проблемами сталкиваемся мы, когда запускаем тот или иной проект – безусловно, это команда, и я считаю, что успехом выхода нашей портфельной компании Керн из Башкирского фонда как раз и является то, что инициатива и менеджерский подход за три с половиной года, start-up университетский в нефтехимическом и в нефтесервисном сегменте дорос до крупного бизнеса и, наверно вы слышали об этом успехе, компания Керн вышла из фонда с доходностью 140 процентов. Надо сказать, что за 3,5 года это большой успех и мы сегодня можем этим гордиться. И та проблема, которая волнует нас сегодня, это не только подбор компетентных менеджеров в проект, но и сбыт инновационной продукции. Мы ездим по регионам, мы предлагаем продукцию свою портфельных компаний, и сейчас сталкиваемся с отсутствием непроработанной нормативной базы, отсутствием понимания инновационной продукции, но мы идем дальше. На слайде представлен портфель по отраслям – это приборостроение, агробиотехнология, новые материалы. Надо сказать, что в Самаре за год моей работы мы пытались подыскать площадки, и сегодня я могу с уверенностью продекларировать, что в 2016 году на рынок Самарской области выйдет ряд наших портфельных компаний, в том числе в Пестравском районе будет открыт завод по переработке рыжикого масла в биотоплево с мощностью 100 тысяч тонн масла в год. Кроме того, мы сегодня активно работаем с компанией РВТ, сегодня мы договорились с руководством технопарка Жигулевская Долина, что в ноябре месяце мы проведем крупное мероприятие, где компания РВТ поделиться своим международным опытом, потому что эта портфельная компания одна их немногих, кто сегодня реализовывает свои технологии за рубежом. У нас есть большой масштабный российско-индийский проект, об успехах которого в ближайшее время в ноябре на форму мы с удовольствием расскажем.

Раяк М.Е. – А где взять столько рыжиков, чтобы столько масла вырабатывать?

Сердюк С.В. – Надо сказать, что это посевная культура, первый опыт размещения завода у нашей компании появился в Пензенской области. Когда мы пришла в регион, практически рыжика никто не знал, но аграрии с удовольствием включились в этот проект и за год мы засеяли 50 тысяч гектаров и сегодня реализован проект и работает на полную мощность завод, который в год выпускает 20 тысяч тонн. Надо сказать, что рыжик это посевная культура, из которой мы отжимаем масло и предлагаем из масла делать биотоплево, т.к. у компании Сберинвест подписан контракт с авиакомпанией Лиоганза.

Ахметов Р.М. – Я хочу упрекнуть, что Сберинвест и Лидер это управляющие компании, которые управляют частными государственными фондами. Это как раз положительный опыт частного государственного партнерства, которого наверно не хватает на рынке венчурного инвестирования, с чем мы сталкиваемся при закрытии, форматировании существующих фондов и ищем не только частность, но и обращаемся в гос.корпорациям и иным учреждениям. Светлана, спасибо за доклад. Если нет вопросов, я хочу поблагодарить руководство Самарской области, правительство за организацию данного мероприятия.

Дмитрий Викторович – Я бы не хотел говорить заключительные слова, т.к. этот процесс должен никогда не останавливаться, просто хочу сказать, что ближайшие мероприятия на сайте start-up samara, на сайте РВК и как вы заметили, что мы переезжаем из города в город и с каждой нашей встречей мы все больше и больше переключаемся на успех, на который мы претендуем. Спасибо. 

*